О приближении мероприятия (как и о его характере) можно догадаться по большому количеству людей необъятных габаритов, наводнивших центр Улан-Удэ, где стоит главный столичный «небоскреб» - 13-этажная гостиница «Бурятия». Сюда заселяют атлетов, съезжающихся на турнир со всех уголков республики. В них сразу видно спортсменов - негнущиеся смуглые шеи, налитые плечи, тяжелые шаги и такие же взгляды в узких прорезях глаз. Для официантов ближайших к гостинице забегаловок этот день - как нашествие Мамая. Они в панике. С опаской глядят на гостей столицы, неторопливо проходящих за стеклом. В глазах одна мысль - только не к нам! Многие из тех, кто приехал биться на Сурхарбан, таких размеров, что хлипкая общепитовская мебель их просто не выдержит.

Почти на всех здоровяках футболки с олимпийской символикой России. Но некоторые щеголяют в национальных халатах длиною до пят. Глядя на них, Штефан с удовольствием говорит, что нынешний Сурхарбан будет лучше. Потом несколько минут вспоминает более подходящее слово - «аутентичнее».

Население Улан-Удэ все прибывает. Накануне Сурхарбана в гостиницу подселили еще несколько десятков крепких мужчин. Это гости из Тувы и Монголии. Для небольшой и немноголюдной бурятской столицы почти тысяча батыров - это уже чересчур. Центр города окончательно стал похож на крепость, захваченную полчищами Батыя. Когда австриец впервые приехал в Бурятию в конце 1990-х, турниры выглядели совсем иначе. Все проходило по советским канонам, отчего праздник больше походил на сельскую олимпиаду, чем на игрища кочевников, которые Штефан рассчитывал увидеть. На древнем празднике, например, стреляли из фанерных луков львовской лыжной фабрики «Динамо» и боролись в трико «Адидас». А параллельно со скачками «кочевники» тягали гири и рубились в волейбол.